Неточные совпадения
На второй
неделе великого поста пришла ему очередь говеть вместе с своей казармой. Он
ходил в церковь молиться вместе с другими. Из-за чего, он и сам не знал того, — произошла однажды ссора; все
разом напали на него с остервенением.
Ну поцелуйте же, не ждали? говорите!
Что ж, ради? Нет?
В лицо мне посмотрите.
Удивлены? и только? вот прием!
Как будто не
прошло недели;
Как будто бы вчера вдвоем
Мы мочи нет друг другу надоели;
Ни на́волос любви! куда как хороши!
И между тем, не вспомнюсь, без души,
Я сорок пять часов, глаз мигом не прищуря,
Верст больше седьмисот пронесся, — ветер, буря;
И растерялся весь, и падал сколько
раз —
И вот за подвиги награда!
— Какой дурак, братцы, — сказала Татьяна, — так этакого поискать! Чего, чего не надарит ей? Она разрядится, точно пава, и
ходит так важно; а кабы кто посмотрел, какие юбки да какие чулки носит, так срам посмотреть! Шеи по две
недели не моет, а лицо мажет… Иной
раз согрешишь, право, подумаешь: «Ах ты, убогая! надела бы ты платок на голову, да шла бы
в монастырь, на богомолье…»
—
В неделе-то, барин, шесть дней, а мы шесть
раз в неделю ходим на барщину; да под вечером возим оставшее
в лесу сено на господский двор, коли погода хороша; а бабы и девки для прогулки
ходят по праздникам
в лес по грибы да по ягоды.
— Только вот беда моя: случается, целая
неделя пройдет, а я не засну ни
разу.
В прошлом году барыня одна проезжала, увидела меня, да и дала мне сткляночку с лекарством против бессонницы; по десяти капель приказала принимать. Очень мне помогало, и я спала; только теперь давно та сткляночка выпита… Не знаете ли, что это было за лекарство и как его получить?
Он
ходил к ней
раз в неделю.
Татьяна Борисовна отправила к племяннику двести пятьдесят рублей. Через два месяца он потребовал еще; она собрала последнее и выслала еще. Не
прошло шести
недель после вторичной присылки, он попросил
в третий
раз, будто на краски для портрета, заказанного ему княгиней Тертерешеневой. Татьяна Борисовна отказала. «
В таком случае, — написал он ей, — я намерен приехать к вам
в деревню для поправления моего здоровья». И действительно,
в мае месяце того же года Андрюша вернулся
в Малые Брыки.
Стелленбош славится
в колонии своею зеленью, фруктами и здоровым воздухом. От этого сюда стекаются инвалиды и иностранцы, нанимают домы и наслаждаются тенью и прогулками.
В неделю два
раза ходят сюда из Капштата омнибусы; езды всего по прямой дороге часов пять. Окрестности живописны: все холмы и долины. Почва состоит из глины, наносного ила, железняка и гранита.
Звуки хотя глухо, но всё доносились до него. Каждое утро и каждый вечер видел он
в окно человека, нагнувшегося над инструментом, и слышал повторение, по целым
неделям, почти неисполнимых пассажей, по пятидесяти, по сто
раз. И месяцы
проходили так.
Надобность
в дежурстве
прошла. Для соблюдения благовидности, чтобы не делать крутого перерыва, возбуждающего внимание, Кирсанову нужно было еще два — три
раза навестить Лопуховых на — днях, потом через
неделю, потом через месяц, потом через полгода. Затем удаление будет достаточно объясняться занятиями.
В заливе Джигит нам пришлось просидеть около двух
недель. Надо было дождаться мулов во что бы то ни стало: без вьючных животных мы не могли тронуться
в путь. Воспользовавшись этим временем, я занялся обследованием ближайших окрестностей по направлению к заливу Пластун, где
в прошлом году у Дерсу произошла встреча с хунхузами. Один
раз я
ходил на реку Кулему и один
раз на север по побережью моря.
На Кавказе тогда война была. По дорогам ни днем, ни ночью не было проезда. Чуть кто из русских отъедет или отойдет от крепости, татары или убьют, или уведут
в горы. И было заведено, что два
раза в неделю из крепости
в крепость
ходили провожатые солдаты. Спереди и сзади идут солдаты, а
в средине едет народ.
Личность Зинина сделала мою летнюю экскурсию
в Петербург особенно ценной.
В остальном время
прошло без таких ярких и занимательных эпизодов, о которых стоило бы вспоминать. Муж кузины моего отца, тогда обер-прокурор одного из департаментов сената, предложил мне жить
в его пустой городской квартире. Его чиновничья фигура и суховатый педантский тон порядочно коробили меня; к счастию, он только
раз в неделю ночевал у себя, наезжая с дачи.
Поражало меня тоже, что он больше любил сам приходить ко мне, так что я наконец ужасно редко стал
ходить к маме,
в неделю раз, не больше, особенно
в самое последнее время, когда я уж совсем завертелся.
Калугина еще возбуждали тщеславие — желание блеснуть, надежда на награды, на репутацию и прелесть риска; капитан же уж
прошел через всё это — сначала тщеславился, храбрился, рисковал, надеялся на награды и репутацию и даже приобрел их, но теперь уже все эти побудительные средства потеряли для него силу, и он смотрел на дело иначе: исполнял
в точности свою обязанность, но, хорошо понимая, как мало ему оставалось случайностей жизни, после 6-ти месячного пребывания на бастьоне, уже не рисковал этими случайностями без строгой необходимости, так что молодой лейтенант, с
неделю тому назад поступивший на батарею и показывавший теперь ее Калугину, с которым они бесполезно друг перед другом высовывались
в амбразуры и вылезали на банкеты, казался
в десять
раз храбрее капитана.
Миртов был соседом Сони, тоже снимал дачку
в Краскове. Всю
неделю, пока Александров гостил у сестры, они почти не расставались.
Ходили вместе
в лесок за грибами, земляникой и брусникой и два
раза в день купались
в холодной и быстрой речонке.
Усиленные хлопоты со стороны жены и знакомых Гиршфельда об освобождении его из под стражи под залог или поручительство не увенчались успехом. Следственная власть и прокурорский надзор были неумолимы.
Прошло уже более полугода со дня ареста Николая Леопольдовича, а следствие еще не виделось конца. Стефания Павловна, не смотря на запрещение мужа, по совету Николая Николаевича,
в неделю раз обязательно
ходила к нему на свиданья.
Вдруг послышались чьи-то тяжелые шаги по корабельной лестнице, которая вела к нему
в комнату. Круциферский вздрогнул и с каким-то полустрахом ждал появления лица, поддерживаемого такими тяжелыми шагами. Дверь отворилась, и вошел наш старый знакомый доктор Крупов; появление его весьма удивило кандидата. Он всякую
неделю ездил
раз, а иногда и два к Негрову, но
в комнату Круциферского никогда не
ходил. Его посещение предвещало что-то особенное.
За первым визитом последовал второй, затем третий, а потом не
проходило недели, чтобы высокая, известная всем
в Петербурге графская коляска не стояла
раз или даже два около коричневого домика на 6-й линии Васильевского острова.
Вихрову не удалось
в другой
раз побывать у Клеопатры Петровны. Не
прошло еще и
недели, как он получил от Катишь запечатанное черною печатью письмо.
Ах, зеркало воспоминаний.
Прошел год. Как смешно мне вспоминать про эту лунку! Я, правда, никогда не буду рвать зубы так, как Демьян Лукич. Еще бы! Он каждый день рвет штук по пяти, а я
раз в две
недели по одному. Но все же я рву так, как многие хотели бы рвать. И лунок не ломаю, а если бы и сломал, не испугался бы.
Но будь и добра: иногда выдай и ему что-нибудь, и приятелям
ходить позволяй,
раз в неделю, а если чаще, то гони.
Прошло три
недели — дело замолкло. Выхожу я как-то вечером из дома — я жил
в доме Вельтищева, на Б. Никитской, против консерватории, — а у ворот встречает меня известный громила Болдоха, не
раз бегавший из Сибири...
Виновные отделались только тем, что отсидели
в карцере по два часа
в день
в течение месяца к
раз в неделю должны были
ходить на душеспасительные собеседования с нашим законоучителем, протоиереем Ивановым, который текстами из библии и евангелия доказывал им безбожность стремлений революционеров.
В течение месяца Калинович сделался почти домашним человеком у генеральши. Полина по крайней мере
раза два — три
в неделю находила какой-нибудь предлог позвать его или обедать, или на вечер — и он
ходил. Настенька уже более не противодействовала и даже смеялась над ухаживаньем Полины.
— За
неделю до смерти мамаша подозвала меня и сказала: «Нелли,
сходи еще
раз к дедушке,
в последний
раз, и попроси, чтоб он пришел ко мне и простил меня; скажи ему, что я через несколько дней умру и тебя одну на свете оставляю.
В течение первых двух
недель после переселения Инсарова
в соседство Кунцова он не более четырех или пяти
раз посетил Стаховых; Берсенев
ходил к ним через день.
Я
в 6 часов уходил
в театр, а если не занят, то к Фофановым, где очень радовался за меня старый морской волк, радовался, что я иду на войну, делал мне разные поучения, которые
в дальнейшем не
прошли бесследно. До слез печалились Гаевская со своей доброй мамой.
В труппе после рассказов Далматова и других, видевших меня обучающим солдат, на меня смотрели, как на героя, поили, угощали и платили жалованье. Я играл
раза три
в неделю.
Мы стали
ходить два
раза в неделю в гусарский манеж, где на лошадях запасного эскадрона учились у полковника Кнабенау, под главным руководством генерала Левашова, который и прежде того, видя нас часто
в галерее манежа во время верховой езды своих гусар, обращался к нам с приветом и вопросом: когда мы начнем учиться ездить?
Прошли еще две
недели, а листки все
в моем бюваре.Не знаю, когда они до вас доберутся. Сегодня получил письма, посланные с Бибиковым. Его самого не удалось увидеть; он проехал из Тюмени на Тобольск. Видно, он с вами не видался: от вас нет ни строчки. А я все надеялся, что этот молодой союзник вас отыщет и поговорит с вами о здешнем нашем быте. Муравьев, мой товарищ, его дядя, и он уже несколько
раз навещал наш Ялуторовск.
Дьячок не ошибся: его ученик вспыхнул пламенным желанием учиться, и с быстротою, всех удивлявшей, они до зимы
прошли букварь, а
в зиму и часослов и псалтырь.
Раза два
в неделю дьячок брал после урока гусли и пел ученику псалмы.
А она всё улыбалась ласковой, скользящей улыбкой и —
проходила мимо него, всегда одинаково вежливая и сдержанная
в словах. Три
раза в неделю Кожемякин подходил на цыпочках к переборке, отделявшей от него ту горницу, где умерла Палага, и, приложив ухо к тонким доскам, слушал, как постоялка учила голубоглазую, кудрявую Любу и неуклюжего, широколицего Ваню Хряпова.
В это время внизу Алексей Федорыч занимался по закону божию с Сашей и Лидой. Вот уже полтора месяца, как они жили
в Москве,
в нижнем этаже флигеля, вместе со своею гувернанткой, и к ним приходили три
раза в неделю учитель городского училища и священник. Саша
проходила Новый Завет, а Лида недавно начала Ветхий.
В последний
раз Лиде было задано повторить до Авраама.
Уже больше
недели прошло со дня моего поступления
в институт, а папа все еще жил
в Петербурге. Сегодня он пришел
в последний
раз.
В этот же вечер он должен был пуститься
в обратный путь.
На завтра был решен мой побег. Ни одна душа не догадывалась о нем. Целые три
недели готовилась я к нему.
В маленьком узелочке были сложены лаваши и лобии, которые я ежедневно откладывала от обеда и незаметно уносила к себе. Мой маленький кинжал, остро отточенный мною на кухонной точилке, во время отлучки Барбале, тоже лежал под подушкой… Я уже
сходила на кладбище проститься с могилками мамы и Юлико и поклясться еще
раз моей неразрывной клятвой у праха деды.
С того времени не
проходило дня, чтоб молодой человек,
в известный час, не являлся под окнами их дома. Между им и ею учредились неусловленные сношения. Сидя на своем месте за работой, она чувствовала его приближение, — подымала голову, смотрела на него с каждым днем долее и долее. Молодой человек, казалось, был за то ей благодарен: она видела острым взором молодости, как быстрый румянец покрывал его бледные щеки всякий
раз, когда взоры их встречались. Через
неделю она ему улыбнулась…
Не
прошло трех
недель с той поры, как она
в первый
раз увидела
в окошко молодого человека, — и уже она была с ним
в переписке, — и он успел вытребовать от нее ночное свидание!
Так дни неслись,
проходили недели, и хотя никаких еще не произошло формальных объяснений, хотя Литвинов все еще медлил с своим запросом, конечно, не по собственному желанию, а
в ожидании повеления от Ирины (она как-то
раз заметила, что мы-де оба смешно молоды, надо хоть несколько
недель еще к нашим годам прибавить), но уже все подвигалось к развязке, и ближайшее будущее обозначалось ясней и ясней, как вдруг совершилось событие, рассеявшее, как легкую дорожную пыль, все те предположения и планы.
После этого первого визита к Маркушке
прошло не больше
недели, как Татьяна Власьевна отправилась
в Полдневскую во второй
раз. Обстановка Маркушкиной лачужки не показалась ей теперь такой жалкой, как
в первый
раз, как и сам больной, который смотрел так спокойно и довольно. Даже дым от Маркушкиной каменки не так ел глаза, как раньше. Татьяна Власьевна с удовольствием видела, что Маркушка заглядывает ей
в лицо и ловит каждый ее взгляд. Очевидно, Маркушка был на пути к спасению.
В неделю раза два Долинский с Дорой бывали
в театре. Дни у них
проходили за делом, но вечерами они не отказывали себе
в роздыхе и некоторых удовольствиях. Жизнь шла живо, ровно, без скуки, без задержки.
Так
прошел целый год. Все были счастливы, всем жилось хорошо, все были довольны друг другом. Илья Макарович, забегая
раза два
в неделю хватить водчонки, говорил Долинскому...
Я никогда не была набожна, но перед выходом замуж, с год, может быть, во мне жило полудетское, полусознательное чувство религиозного страха. Все это испарилось. Четыре года
прошли — и я ни
разу не подумала даже, что можно о чем-нибудь заботиться, когда жизнь идет своим порядком, делаешь, что другие делают, ездишь к обедне, подаешь иногда нищим, на страстной
неделе иногда говеешь и
в Светлое Воскресенье надеваешь белое платье.
Эта просьба старушкою была подана прокурору на первой
неделе великого поста, и о ней вдруг заговорили, как о событии, выходящем вон из ряда; а на сынков стали покашиваться, но как
раз целый год
прошел, пока
проходили разные процедуры и старушка из тюрьмы доказывала своим свободным детям, что у них еще есть деньги и что так как они не делились, то она
в этих деньгах имеет часть.
Меж тем
прошла в этом
неделя;
в один день Ольга Федотовна ездила
в соседнее село к мужику крестить ребенка, а бабушке нездоровилось, и она легла
в постель, не дождавшись своей горничной, и заснула. Только
в самый первый сон княгине показалось, что у нее за ширмою скребется мышь… Бабушка терпела-терпела и наконец, чтоб испугать зверька, стукнула несколько
раз рукою
в стену, за которою спала Ольга Федотовна.
Затем
прошла неделя ее недолговечного счастия,
в продолжение которой она ни
разу не
ходила к Марье Николаевне и богослова не видала, а бабушка
в это время все планировала, как она устроит влюбленных.
— Да вот… все о том, что Елена Николаевна переехала к вам
в дом! — начал Елпидифор Мартыныч с небольшой улыбочкой. —
Раз при мне две модные дамы приехали
в один дом и начали квакать: «Как это возможно!.. Как это не стыдно!..»
В Москве будто бы никогда еще этого и не бывало… Господи, боже мой! — думаю. — Сорок лет я здесь практикую и, может,
недели не
прошло без того…
Прошло недели две. Князь и княгиня, каждодневно встречаясь, ни слова не проговорили между собой о том, что я описал
в предыдущей главе: князь делал вид, что как будто бы он и не получал от жены никакого письма, а княгиня — что к ней вовсе и не приходил Миклаков с своим объяснением; но на душе, разумеется, у каждого из них лежало все это тяжелым гнетом, так что им неловко было даже на долгое время оставаться друг с другом, и они каждый
раз спешили как можно поскорей разойтись по своим отдельным флигелям.
— Нет, не
в первый. Он был еще два
раза. Я не хотела говорить вам, чтобы не рассердить вас. Я просила его перестать
ходить ко мне; я сказала, что мне тяжело видеть его. Он молча ушел и не был
недели три. Сегодня он пришел рано и ждал, пока я оденусь.
— Я бываю здесь один
раз в неделю. Я не могу часто бывать, потому что нужно
в другое место. Вот как: третий день я была
в Немецком клубе, вчера
в Орфеуме, сегодня здесь, завтра
в Большой театр, послезавтра
в Приказчичий, потом
в оперетту, потом Шато-де-флер… Да, я каждый день где-нибудь бываю: так и
проходит die ganze Woche [Вся
неделя (нем.).].
Раз в неделю супруги
ходили в баню и возвращались оттуда рядышком, оба красные.